Sign in to follow this  
Барклай

Прощание с Олёкмой

Recommended Posts

Тяжёлый рассказ, но интересный именно своей не прикрытой правдой. Спасибо. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

В прошлом году там же прошли мои друзья и подтвердили худшие опасения. После слияния Тунгира с Олекмой  вода стала похода на какао с молоком. Посеолк Средняя Олекма в бедственном положении. Мутна вода сохраняется  в течении реки далеко за БАМом и доходит до Олекминского заповедника недалеко от Лены. Взвесь от глины поднятая водой осаждается на каменном дле. Вся галька покрывается слизью, на ней перестает выводится мошка основной источник корма мальков, и рыба покидает реку на многие сотни километров. За ней уходит норка, колонок, выдра. Изменяется взаимосвязь в цепочке биоценозов. Это цена за мистическое золото и его варварскую добычу. Вот так ,например, выглядит река Вельмо (Эвенкия) в 200 км от места промывки.

h-943.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо за рассказ! по ссылке очень красивые фото!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо за интересный рассказ неравнодушного человека.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Теперь это уже история передачи доброй половины Дальнего Востока Китайцам. Об этом трубят в интернете и показывают какими темпами идет уничтожение региона.

Share this post


Link to post
Share on other sites

 "Если не я сейчас, то другие завтра" - И такое варварски-потребительское отношение практически везде. Аргумент- жизнь тяжелая!  Аж бесит.  За рассказ и фото спасибо!

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, Александр67 сказал:

 "Если не я сейчас, то другие завтра" - И такое варварски-потребительское отношение практически везде. Аргумент- жизнь тяжелая!  Аж бесит. 

Не соглашусь. Я много  и далеко хожу по этой стране и большая часть ее живет другой жизнью. Это вы оцениваете с высоты московского обывателя. Очень не правильная позиция. Сибирь, где население  крайне не равномерное имеет свой уклад жизни и отношение к ресурсам. Никакие охотнадзоры там не нужны. Сами охотники прекрасно справляются с охраной своих охотничьих угодий от которых они кормят семью (смотрите фильм Тарковского). Другое  отношение к пришлым, несущим свои городские взгляды на древние устои  таежного быта. Мы для них варвары которых никто сюда не звал. Особенно не любят москвичей за их скверный характер и распущенность. Когда меня спрашивают откуда я? Всегда отвечаю что из Смоленска или Рязани. Всего лишь для того, чтобы мне плевали в спину.

Share this post


Link to post
Share on other sites
12 минут назад, Барклай сказал:

Я много  и далеко хожу по этой стране

Словечко убрали бы из поста, а то как-то "резануло" глаз...

Share this post


Link to post
Share on other sites
22 минуты назад, Барклай сказал:

Не соглашусь. Я много  и далеко хожу по этой стране и большая часть ее живет другой жизнью. Это вы оцениваете с высоты московского обывателя. Очень не правильная позиция. Сибирь, где население  крайне не равномерное имеет свой уклад жизни и отношение к ресурсам. Никакие охотнадзоры там не нужны. Сами охотники прекрасно справляются с охраной своих охотничьих угодий от которых они кормят семью (смотрите фильм Тарковского). Другое  отношение к пришлым, несущим свои городские взгляды на древние устои  таежного быта. Мы для них варвары которых никто сюда не звал. Особенно не любят москвичей за их скверный характер и распущенность. Когда меня спрашивают откуда я? Всегда отвечаю что из Смоленска или Рязани. Всего лишь для того, чтобы мне плевали в спину.

Рад за вас, что ходите далеко и много. Для справки , я 35 лет прожил на Дальнем Востоке, и прекрасно осведомлен о жизни в регионе! Сейчас каждое лето езжу на рыбалку, на Нижнюю Волгу, и вижу как местное население живет и чем живет. Все печально! Ну а к приезжим ни где особой любви местное население не испытывает. По поводу скверности характера и распущенности москвичей, вопрос очень спорный, разные люди везде живут, очень разные!  Еще раз спасибо за рассказ! Удачи Вам! 

Edited by Александр67

Share this post


Link to post
Share on other sites

рассказ хороший. вопрос где рашение создавшейся ситуации? опять все от одного человека в РФ все зависит?

Share this post


Link to post
Share on other sites
35 минут назад, s2659 сказал:

рассказ хороший. вопрос где рашение создавшейся ситуации? опять все от одного человека в РФ все зависит?

Один  только и смог бы вытравить весь бардак в стране, да одна проблема - помер в 53-ем...

2f8df120974b.jpg

Edited by Вятка.

Share this post


Link to post
Share on other sites
6 часов назад, s2659 сказал:

рассказ хороший. вопрос где рашение создавшейся ситуации? опять все от одного человека в РФ все зависит?

Нет. Путин тут не при чем. Все зависит от местного руководства. К примеру администрация Красноярского края выделяет тонны диз топлива деревням староверов для работы там генераторов. Большие субсидии и дотации получают национальные поселки долган, эвенков и кетов. И если бы они не пили то жили бы лучше нас с вами. Хотя на Таймыре долгане не имеют страха перед законом. Они и так считают себя "сосланными"  на край света и дальше уже не сошлют. Поэтому смело останавливают Уралы с трубами или грузом и лезут в кабину искать в бардачках водку и спирт. Спорить с пьяным у которого в руках мелкашка никто не захочет. Посели считающиеся центром национальных общин  (Суломай на Подкаменной Тунгуске или Келлог на Елогуе) живут укладом именно национальных интересов и промыслов. Так например ловить сетями рыбу в р. Елогуй могут лишь кеты. В Якутии еще более выражена национальная составляющая территории. Там это называется земли родовой общины. Нахождение на них платное. Примерно 300р в день. Ловить можно только на крючек на еду, оружие запрещено в любое время года для всех кроме общины.

 Обособленно от всех живут старообрядцы, или староверы. Их деревни стоят как на магистральных реках, так и далеко в тайге, куда попасть можно лишь поднявшись на моторе многике сотни километров. Есть целые монастыри например на Каменном Дубчесе и верховьях Елогую. Живу своим укладом и трудом. Есть все! Даже отличная стоматология с современным оборудованием и литейка, где отливают поршня к лодочным моторам Ямаха. Не говоря про америнаские и шведские пилорамы. Живут, сутками в трудах и молитвах. К ним прилетают с русской америки выходцы из царской России и платят за то, чтобы они в глуши на родине замаливали их грехи на чужбине.

 Про старовером можно говорить много. Это отдельная тема. Люди настороженные  и недоверчивые к пришлым. Очень не любят когда их снимают. На вопрос почему, отвечают что потом эти фото будут выставлены в интернете на всеобщее обсуждение. А они не для того ушли  когда то от людей, чтобы их показывали. Чтобы понять как это выглядит приведу лишь одно фото. Пусть они меня простят...

P1050317.JPG

Share this post


Link to post
Share on other sites
12 часов назад, Барклай сказал:

Теперь это уже история передачи доброй половины Дальнего Востока Китайцам. Об этом трубят в интернете и показывают какими темпами идет уничтожение региона.

А что Вы предлагаете?

Лично я на Дальний Восток не хочу жить...

И никто из моих друзей не хочет...

Ваши предложения? Выделить каждому "переселенцу" из центральной России квартиру, землю, трактор и жену?

Да, проблема есть. Но как ее решать?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я не занимаюсь политикой и геополитикой в частности. Это дело государственной власти, на то они и сидят в кремле , чтобы решать. Но отдать Дальний Восток китайцам даже на 50 лет большая глупость. Их оттуда и через 100 лет не выгнать потом. Почитайте В.К. Арсеньева "Дерсу Узала" Там есть главы про бесчинства китайцев в Приморье, когда они устраивали лудёвы на оленей, ловили трепангов и  тигров. Они способны выжать территорию так, что после них не будет расти даже трава. За что же тогда воевали на Даманском, Хасане и Халкин Голе? Пусть даже не с китайцами но за границы  своего государства. Понятно, что это плата Китаю за дружбу против США. Но плата слишком высокая. Почитайте внимательно законы о ТОРах. Там сказано, арендаторы (китайцы) вправе выгнать с земель проживающее на них население граждан России если этого потребует ситуация. Без возмещения нанесенного этим ущерба.

Edited by Барклай

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 15.02.2019 в 11:05, Барклай сказал:

 Особенно не любят москвичей за их скверный характер и распущенность. Когда меня спрашивают откуда я? Всегда отвечаю что из Смоленска или Рязани. Всего лишь для того, чтобы мне плевали в спину.

Спасибо за рассказ.

А по цитате - согласен на 100%. Я со школьных лет живу в Москве (20 лет уже, однако), но на охоте я для всех - из Саратова, с Волги. Во-первых, это - правда, во-вторых - так, действительно, проще. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Дмитрий Ш сказал:

А по цитате - согласен на 100%. Я со школьных лет живу в Москве (20 лет уже, однако), но на охоте я для всех - из Саратова, с Волги. Во-первых, это - правда, во-вторых - так, действительно, проще. 

Нет уж, Дима. Хватит "мимикрировать")))

По моим наблюдениям (ИМХО) 99% этих распущенных "москвичей" как раз и есть эти бывшие "саратовские, с волги, рязанские, ярославские" и т.п. Как говорится "из грязи в князи". Это им должно быть стыдно, что переезжая в Москву они первым делом обзаводятся Айфоном, Айпадом и начинают говорить "мАсквич" (прямо так и хочется у них в паспорте на прописку посмотреть), а не изучают историю и культуру столицы. Что модные клубы и кафе они посещают чаще, чем музеи или исторические места.

Так что это им должно быть стыдно за свое поведение, за то как они ведут себя в "мАскве" и у себя на родине: на то, как они сквозь зубы говорят с официантами, как на каждом шагу употребляют фразу" у нас в мАскве" и т.п.

А потом по ним складывается мнение о реальных москвичах. Об интеллигентных, культурных людях, которые внешне, ну, никак на настоящих "мАсквичей" не похожи.

  • Upvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Дима, ты не совсем понял, о чем речь.

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 минуту назад, Дмитрий Ш сказал:

Дима, ты не совсем понял, о чем речь.

Наверное...

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 15.02.2019 в 21:57, Барклай сказал:

Нет. Путин тут не при чем. Все зависит от местного руководства. К примеру администрация Красноярского края выделяет тонны диз топлива деревням староверов для работы там генераторов. Большие субсидии и дотации получают национальные поселки долган, эвенков и кетов. И если бы они не пили то жили бы лучше нас с вами. Хотя на Таймыре долгане не имеют страха перед законом. Они и так считают себя "сосланными"  на край света и дальше уже не сошлют. Поэтому смело останавливают Уралы с трубами или грузом и лезут в кабину искать в бардачках водку и спирт. Спорить с пьяным у которого в руках мелкашка никто не захочет. Посели считающиеся центром национальных общин  (Суломай на Подкаменной Тунгуске или Келлог на Елогуе) живут укладом именно национальных интересов и промыслов. Так например ловить сетями рыбу в р. Елогуй могут лишь кеты. В Якутии еще более выражена национальная составляющая территории. Там это называется земли родовой общины. Нахождение на них платное. Примерно 300р в день. Ловить можно только на крючек на еду, оружие запрещено в любое время года для всех кроме общины.

 Обособленно от всех живут старообрядцы, или староверы. Их деревни стоят как на магистральных реках, так и далеко в тайге, куда попасть можно лишь поднявшись на моторе многике сотни километров. Есть целые монастыри например на Каменном Дубчесе и верховьях Елогую. Живу своим укладом и трудом. Есть все! Даже отличная стоматология с современным оборудованием и литейка, где отливают поршня к лодочным моторам Ямаха. Не говоря про америнаские и шведские пилорамы. Живут, сутками в трудах и молитвах. К ним прилетают с русской америки выходцы из царской России и платят за то, чтобы они в глуши на родине замаливали их грехи на чужбине.

 Про старовером можно говорить много. Это отдельная тема. Люди настороженные  и недоверчивые к пришлым. Очень не любят когда их снимают. На вопрос почему, отвечают что потом эти фото будут выставлены в интернете на всеобщее обсуждение. А они не для того ушли  когда то от людей, чтобы их показывали. Чтобы понять как это выглядит приведу лишь одно фото. Пусть они меня простят...

P1050317.JPG

Про оружие и Якутии,повеселил.

Прошлое лето у Погодаевых оленей какие то уроды отстреливали,причём как раз в угодьях их общинных.

В первый раз слышу,что бы деньги за пребывание в тайге с кого то брали. И не могу представить,как это провернуть на практике.

Share this post


Link to post
Share on other sites

 https://putevojdnevnik.ru/rossia/dalniy-vostok/695-lenskie-stolby

В центре текста "Экскурсия к Ленским Столбам" Дело в том, что большая часть Якутии поделена на родовые общины, земли, на которых живут, охотятся и ловят рыбу только члены этой общины (улуса). Некоторые из них, как Национальный парк "Ленские столбы" включается в себя очень большую территорию. Это пояс скальных образований ветровой и дождевой эрозии  причудливых форм, расположен по центральной части республики а не только на правом берегу Лены. В него входят реки Буотама, Синяя и Амга. Попасть туда без оплаты можно, на Синей стоит пост, где "зайцев" обязательно оштрафуют. Организованные туры оплачивают заброску и оплату посещения сразу. Лет пять назад  стоило 200р в день.

13 часов назад, aikabord сказал:

Про оружие и Якутии,повеселил.

Прошлое лето у Погодаевых оленей какие то уроды отстреливали,причём как раз в угодьях их общинных.

 Этим занимаются местные. Никакой дурак из  москвы не поедет не поедет к Погодаевым стрелять их оленей.. Тем более летом олени в летниках и пасутся тольк ночью. Днем они в каралях с  дымарями.

 

image.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
This topic is now closed to further replies.
Sign in to follow this  

  • Similar Content

    • By Барклай
      1. Верхняя Амга.
      В поездке 2016 года, я планировал посетить верховья такой красивой реки средней Якутии, как Амга. Нижнюю ее часть я прошел годом раньше.
      А так же реку Синяя, которая славится своими причудливыми скалами выветривания и отменной рыбалкой.
      Как и прежде преодолев пять дней пути на поезде Москва – Нерюнгри,  кое как добрался до отправной точки Нижний Куранах и поселился в гостинице Алдан золота чтобы закупить немного еды в дорогу.
      В это время всю территорию юга республики Саха затянули беспросветные облака и дождь лил сутками не предвещая ничего хорошего.
      На другой день взял такси и с трудом добрался до берега Алдана по раскисшей дороге.
      Собрал лодку и отчалил в туманную даль. До эвенкийской деревушке Угоян 25 километров вниз по течению.
      Там я намеревался соорудить тачку из велосипедных колес и подняться по зимнику к Амге.
      До нее было 19км. Местные поселковые помойки завалены велосипедными деталями. Для этих целей еще дома я выточил из арматурного прутка ось под колеса тележки.
       
      Ее я собрал быстро и тронулся в путь. Первым препятствием оказался небольшой ручеек Угоян который из за дождей превратился в несущийся широкий поток. Чудом не перевернувшись преодолел его в широком месте с уловом. Далее путь шел по каменистому зимнику в колеях которого текла холодная вода. Дело в том, что тут линзовая мерзлота, и вода не впитывается в землю стекает в распадки, но там тоже лед. Поэтому любой дождик вызывает накопление воды и ее сход по любому подходящему руслу. Тут это была зимняя дорога. Зимой по ней ходят машины, а с весны она раскисает и лишь олени и лошади коневодов могут преодолеть это расстояние до деревни. Отчасти мне повезло. Засохшая в жару  глина выбитая копытами коней еще не успела раскиснуть и моя арба  не вязла в ней. Я тащил свою поклажу по ледяной встречной воде в китайских кроссовках, один из которых немного жал большой палец ноги. К вечеру я его намял так, что он распух и стал дергать и ныть.. Спицы старого велосипедного колеса разболтались и тачка почти развалилась. Делать нечего придется ночевать в пути под дождем. Рублю лиственничный жердняк и делаю настил на кочках между которых текут ручьи. Сверху тонкие ветки берез и тальника. Ставлю быстро палатку, туда спальник. Костер, суп и спать. Нога ныла всю ночь. Сквозь моросящий дождь до утра слышал токовую песню бекаса. Утром палец стал красным и большим.
       Полагаю ноготь скоро сойдет, но до этого мне надо пройти еще 7 км до реки, с большим рюкзаком и двумя гермами впридачу. За раз все не унести. Собираю байдарку в рюкзак и оставляю тут под деревом. Дальше ковыляю вверх с палкой и двумя гермо мешками в стан коневодов на реке.
       Я просил их помочь привезти мою лодку, но они собрались в деревню отвезти мясо добытого лося и обратно вернуться не скоро. Однако по рации связались с оленеводами стоящими ниже на реке и ждали тех к обеду из вареных кишок, печени и легких. Это национальная еда. Я умел управляться ножом, кусая и отрезая кусочек мяса у себя под носом. Вскоре пришла моторка.

      Им погрузили два мешка мяса и мои  вещи. Отчалили. Я долго не мог понять почему мы так далеко уезжаем в сторону. Плыли час до стойбища. Там старший дед Коля сказал, что напрямую до моей лодки тут пять километров. Сейчас его люди возьмут оленей и привезут мой рюкзак.  Пока его дочь мазала мне ногу жиром, я копался в мешке доставая бутылку водки взятую про запас.
       Лодку мою принесли к вечеру. Мы ели вареное с рисом мясо, выпивали и болтали до ночи. По стойбищу ходили олени.
       Утром окрыли кораль и всех оставшихся выгнали пастись на берег.

      Я поблагодарил гостеприимных кочевников за помощь, заплатил за привоз моей поклажи и отплыл. Погода наладилась, но о рыбалке можно было не думать, - река несла мутную воду и таежный мусор. В такое время рыбы наедаются смытых с суши муравьев, личинок и бабочек и не клюют на блесну.
       

       Проплыв двести километров увидел кордон местного резервата ресурсов. Мне помахали рукой к берегу. Я причалил. Строгая женщина приказала мне следовать за ней. Я являлся нарушителем режима резервата,  и полагалось составить протокол и оштрафовать меня за это.  Пока готовился чай и на углях грелась лепешка, традиционное гостеприимство,  мы с ней вели беседу по пропускному режиму этой территории. Выяснилось, что тут нельзя рубить лес, собирать грибы и ягоды, промышлять пушнину и рыбу. Поскольку мои действия не подходили под эти запреты, штрафоваться я отказался. Тогда тетка предложила мне подстричь глуховатого деда. Она сама не умела., я тоже. Но подстриг, куда деваться! Пока мы так общались, ушлые собаки вытащили и погрызли одну из герм. Пришлось разогнать  их палкой и вернуть снаряжение. До трассы мне оставалось не много и я не спешил туда приплыть на ночь глядя. Заночевал на косе под накрапывающий дождь.
       

    • By Барклай
      Давно мечтал посетить дивный край гор и быстрых рек, дикой суровой природы и холодных  ветров. Маршрут выбирал как можно глуше и интересней. Он пролегал от Кодара до Яблонского хребта по рекам Катугин (вниз) - Калар (вверх) - Джемку(вверх) - Калакан (вниз) - Витим(вниз). Всего порядка 800км пути. Но я и представить не мог какие испытания мне устроит погода, которая очень обманчива в этом краю .
      Голубичная марь.
      Глава первая.
      Кодарские хребты.
                   
      Она стояла на коленях перед  ликами икон и молилась почти неслышно. Белый кружевной платок покрывал ее маленькую голову и спадал редкой бахромой на плечи. В небольшой комнате тяжелые шторы приглушали солнечный свет и лишь освещался  иконостас с  распятиями стоящими на полках. Я смотрел на них и думал о чем то совершенно отвлеченном, будто молились не за меня и не мне предстояла дальняя дорога в Сибирь.
       - Радуйся Николае великий Чудотворче! … -  слышались ее  торопливые слова на старославянском. Это продолжалось долго, и  я слушал ее  опершись на спинку высокого стула. Слова звучали словно  заклятие вернутся живым и невредимым. Не понимая их значения я уперся глаза в босые стопы ее ног. Наконец она встала и спросила: - Перекрестится сможешь? Я положительно покачал головой и перекрестился.
       - Ступай. Все будет хорошо. 
      Еще черное ночное небо с тяжелыми низкими тучами висело над небольшим городком Чара, когда я покинул теплый купейный вагон и согнувшись под тяжестью двух рюкзаков шагал в мокрых сандалиях по холодным широким лужам привокзальной площади. Подошел милиционер и вежливо предложил помочь нести рюкзак, немного удивившись, освободил одну лямку для его руки.
      - Здесь постоянно кто то приезжает. То альпинисты, то туристы, по много народу. А ты почему один? Или отстал от группы?
      - Нет лейтенант, просто я один. Захотелось так. Наверное,  не все еще себе доказал. Понимай как хочешь.- ответил  ему совершенно откровенно и мы зашагали в сторону багажного отделения. Сдавая рюкзаки в камеру хранение замечаю желтый пластиковый каяк набитый снаряжением. Сонная кладовщица говорит, что тоже туристы из Москвы. Что все едут и едут, тащут и тащут свои тяжелые рюкзаки. Чего им дома не сидится? Уложив и свою поклажу на нижнюю полку, мы   разместились в его дежурке и до рассвета пили чай с маленькими медовыми пряниками. Скоро прояснело,  и из свинцового очертания гор прорезалась синяя даль высокого неба. Ветер трепал низкорослые тополя и кривые лиственницы. Я стоял и смотрел на этот дикий пейзаж и поеживался от утреннего холода. Мне предстояло зарегистрироваться в местном МЧС на случай нештатной ситуации и найти человека по имени Мисюра Анатолий Иванович – водитель вахтового Урала, который всегда забрасывает туристов на том и живет. Им оказался добрейший мужик небольшого роста,   коренастый и легкий на подъем. Договорившись о цене и времени,  он предложил мне разместится у него в доме до завтра. Я не смог не согласится.
          Урал скрипя всеми мостами упрямо лез в гору уже часов шесть. Сначала дорога тянулась вдоль брошенной железной дороги на титановый рудник Чинейского  месторождения. Высокие откосы серпантина кружили голову и заставляли подальше отодвинуться от борта кузова. С высоты кручи еле заметно блестела внизу маленькая нитка реки и страшно было представить последствия падения туда нашей команды. Скоро дорога закончилась и машина  полезла в стену стланика ломая колесами упругие стволы. Появились снежники и гольцы, я включил навигатор он показывал 1750 метров над уровнем моря. Двигаясь по дну узкого распадка в  котором сочилась быстро расширяющаяся речушка Катугин. Вода уже спала после недавних ливней, но последствия ее мощи мы ощущали каждый раз,  когда приходилась разгребать руками нагромаждение огромных валунов которые река отрывала  от скал где далеко в горах, тащила в своем мутном потоке, и бросила тут поперек еле заметной дорожной колеи. Казалось здесь нам точно не проехать, но взявшись за ломы и навалившись впятером на чудовищные камни, нам всякий раз удавалось сдвинуть их с места и машина опять лезла вверх. К вечеру преодолев 170 километров каменоломен водитель высадил всех недалеко от разрушенный бараков бывшего месторождения циркония ,на удобной галечной косе. Тепло распрощавшись мы расстались. Наше общество состояло из двух групп московских туристов   плывущих другим маршрутом и меня. С вечера я собрал байдару, немного выпили за знакомство и улеглись по палаткам. Начал накрапывать дождь.
         Река Катугин сильно обмелела. В его чистых водах конечно водилась рыба, но клева не было и я налегал на весло до вечера. С сумерками появились разбои, мели и широкие перекаты где байдара ползла на веревке и чертила по галечнику днищем. Так продолжалось до самого Калара – широкой полноводной реки на  пересечении с которым была метеостанция и мне предстояло договориться там о моторке вверх по течению. Мое появление напугало пару женщин возившихся возле летней кухни под навесом. Рядом горел дымокур и крутились собаки. Мужчины были на рыбалке и обещали вернуться  поздно. Угостившись чаем  перешел мелкую реку вброд  залез в палатку под теплый спальник.. Утром пришла моторка и недовольный  метеоролог довез меня до устья реки Джемку, откуда должно было начаться мое путешествие. Там стоит грязная неряшливая изба. По будкам привязаны худые  собаки в последней стадии истощения. У их хозяина Максима не нашлось еды даже для себя, хотя рыбы в Каларе  много и мелкашка у него имелась. Громыхнул гром. Мы сидели под протекающей крышей крытой лиственничной корой и закусывали мой спирт тушенкой с метеостанции. Бедные собаки забились по будкам и смотрели на нас настолько голодными глазами, что я не смог не дать каждой по куску хлеба смоченного в бульоне от тушенки. Мгновенно промокнув,  быстро  собрал байдарку и отчалил в наступающий вечер. Небо прояснилось и выглянуло холодное низкое солнце. Плыть на веслах против довольно сильного течения было невозможно, поэтому привязав две длинные веревки к борту и носу лодки, легко потащил ее навстречу струе холодной и чистой воды. Туман уже начал сползать в низины  когда я разжег костер  на невысоком берегу  среди редких низкорослых лиственниц. Все, спать, говорил я сам себе забираясь поглубже в большой  спальник. Завтра будет новый интересный день. Первый день восьмидесяти километрового подъема к истокам реки и озеру Гаенга. Где то там и находится местный  загадочный полюс холода когда в реках вымораживается вода и даже лиственницы лопаются от стужи. Спирт кружил голову и я уснул в тепле и покое.

       На высоте 1700м наледи держатся все лето

       По реке Катиугин ход плохой. Мало воды и частые камни. За то шел быстро и вечером вышел на Калар.

       На стрелке с могучим Каларом

    • By Барклай
      1.            Так бывает иногда.
         

      Я не слукавлю если скажу, что у каждого жителя мегаполиса в глубине души шевелится, скоблит и кусает грешная мысль собрать манатки и двинуть куда глаза глядят подальше от надоевшего бытия и давящего пресса современной жизни. Поэтому считая себя совершенно нормальным человеком, стараюсь неотступно следовать мудрому изречение: - … чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, ежегодно отправляюсь в места далекие и дикие с одной лишь целью никого не видеть хоть месяц. Экспедицию этого года готовил всю зиму. Карпел над картами, что то высчитывал, подгадывал и узнавал расписания,  подводя итог всей работе к июню месяцу. Деньги – проклятая обуза сильно,  оттягивали начало старта, а заработки все не шли. Пришлось занять немного и купить билет на два поезда до Томмота. Это район центральной Якутии и ехать туда предстояло шесть суток с пересадкой в столице БАМа Тынде. Целью была  скромная  река Буотама, что течет параллельно красавице Лене в трехстах километрах выше  Якутска. Добраться к ней предполагалось проплыв немного по реке Алдан от станции со смешным название Нижний Куранах до эвенкийское деревушке Угоян. Там найти проводника с лошадью и навьючив на нее поклажу перейти водораздел к реке Амга. Там собрать байдару и почти сто километров подниматься вверх по речке Туора к самым истокам Буотамы. Плыть по Буотаме триста километров вниз к Лене одно удовольствие. Кроме стойбищ оленеводов там нет людей и попасть  на ее берега можно  как я, или вертолетом. Река изобилует рыбой и красивыми видами прибрежных выветренных скал останцов. Устье ее находится недалеко от самого Якутска и выброска не представляла труда. В такое далекое путешествие со мной решился ехать старый знакомый Володька – молодой спортивный парень костистого телосложение и законченный вегетарианец.  
      Прибыв   в Тынду,  удачно пересели на поезд  до Н. Куранаха. На пяти вагонах торжественно красовалась надпись «Железные дороги Якутии». Я спросил начальника состава почему железные дороги во множественном числе? Она грозно  что то проворчала и закрылась в вагоне. Главная головная боль Якутии это отсутствие дорог вообще и главной артерии – железной дороги в частности. Ее строительство движется мучительно долго и все уже устали приближать   день открытия магистрали. Поезд был забит пьяными вахтовиками. Они выпивали и бродили по составу  всю ночь.
      Утром удачно погрузив рюкзаки на такси   доехали до теплых  чистых вод Алдана и немедленно искупались. Облегчение наступило после первого глотка пива. Быстро собираю байдару и осмотрев не забыли ли чего отчаливаем в сгущающуюся темноту грозовой тучи.  К полуночи достигли поселка Угоян. Палатка, костер, много чаю с курагой и финиками. Володе что нездоровится. Я спал плохо и проснулся еще до восхода солнца от тяжелого пыхтения. На фоне розовеющего неба было хорошо видно, что нас нюхает лошадь. Ее большой  нос шаркал по тенту и глубоко втягивал воздух. – Вали отсюда! Сначала послышался щечек порванной копытом оттяжки, потом удаляющийся топот. Вылезаю из палатки скорее по нужде,  чем по желанию. Весь утренний пейзаж  укрыт плотным туманом из которого проступают скальные уступы другого берега и крайние дома поселка. Кругом пасутся кони и коровы. По береговым камням бегут две собаки не обращая на меня  внимания. Река течет как густая смола,  почти не издавая звуков и волн. Только редкие подводные течения создают плавные  завитки на ее поверхности.  Стояла такая тишина,  будто звуки не существуют на этой земле. Лишь изредка храпели  кони  и далекий петух из тумана поприветствовал начало нового дня. Босяком бреду по ледяной росе к сосняку за дровами для костерка. Вы когда последний раз ходили по росе рано утром?
      Солнце уже встало над забором нечесаных  лиственниц,  а Володя все спит и  тяжело вздыхает в палатке. Я допиваю очередную кружку чая  слушая, как далекая моторка сбавив газ цепляет на мелком перекате винтом за  дно. Мотор вырывается из воды и выхлопная труба громко рявкнув, снова погружается в воду. Иду поднимать друга, нам надо искать проводника. Володя проснулся совершенно разбитый и больной. Его не долеченная в Москве простуда отозвалось опасными последствиями.  Отправляться с  нездоровым  компаньоном  в такой тяжелый и безлюдный маршрут было нельзя. Посылаю его в медпункт, а сам разбираю байдару и иду искать проводника. Он вернулся не скоро и  вовсе унылый. Ему требовалась скорейшая госпитализация во избежание еще больших осложнений. Завтрак не лезет. Молча жуем курагу и крошеную лепешку. Володьку нужно быстро доставить хотя бы в больницу, а для меня это означает сход с намеченного маршрута и конец поездки. Настроение у обоих отвратительное. Радует,  что это случилось в последний момент когда можно повернуть назад.  Дальше такого случая уже придумать сложно.
      Решаю плыть вниз по Алдану к Томмоту сто двадцать километров. Там есть больница и проходит трасса. Володя ничего толком не ел и было видно как ему хреново. На следующей ночевке он стонал  всю ночь и пришлось делать ему грелки из нагретых в костре плоских валунов. С ними он чувствовал себя лучше. Два дня хода по Алдану дались ему тяжело но мы знали,  что все будет хорошо если доберемся  до поселка как можно раньше. Я искал разумный выход в этой ситуации для дальнейшего сплава. О далекой Буотаме пришлось забыть. 
        Томмот встретил жарой . На берегу купались дети, а  мужики распивали в тени кустов бутылочку. Я сушил лодку и ждал возвращения своегно больного товарища. Его состояние ухудшилось, но он сбежал из местной больницы увидев в коробке со шприцами плавающих комаров.
      - Николай, я должен добраться до аэропорта и улететь в Москву. Извини, что сорвал тебе всю экспедицию, но так получилось. Он стоял и смотрел на меня голубыми глазами. Его скирда кудрявых русых волос пряталась под вязаной шапкой и это в такую жару. Я понимал его желание и подняв рюкзак потащился к краю причала. На такси мы доехали до железнодорожного  вокзала Томмот,  где были камеры хранения и откуда уходили маршрутки в Якутск. Пообедав в придорожном кафе, понимающе молча  расстались на обочине дороги. Я остался голосовать на север,  он  пошел ночевать на вокзал. Солнце еще нещадно жарило лицо,  когда я смотрел на его удаляющуюся фигуру. Так я и стоял с протянутой рукой пока уже в сумерках меня не подобрал  микроавтобус. С огромным рюкзаком я еле втиснулся в переполненную машину взглянув напоследок в сторону вокзала. Машина везла меня на Амгу. Это был запасной но не равнозначный вариант. К нему я не был готов. Отсутствие карт и информации по маршруту сильно осложнили продвижение.  Дорога то пылила, то качала на ямах,  но к десяти часам меня довезли до моста через реку. Быстро собираю байдарку. Подошел русский мужик с собакой и поинтересовался откуда я и куда плыву. Я ответил,  что вниз до места где можно выехать к людям. Тебе плыть пятьсот километров ответил он и пожелав мне удачи побрел по тропинке вверх к домам на бугорке. Ну что же теперь если  пятьсот! Делаю торопливые снимки и отчаливаю. Снова один .  Лодка почувствовав отсутствие одного гребца легко подчиняется взмахам весла, и стремительно втягивается в мелкую быстрину. Поворот, другой, и стих шум машин, блики фар и лай собак. Кругом тайга и река. Что еще нужно для счастья. Как там Володя думал я засыпая в теплом спальнике. Ему конечно хватит денег чтобы улететь из Якутска. Он налегке, чего не скажешь про меня с лодкой. Но усталость взяла верх и я уснул измученный жарой и долгой дорогой .
       На берегу Алдана

       Долго  ловил порпутку

        Дорога на Якутск. Мост.

    • By Барклай
      Поводом для путешествия на древнюю землю Печоры стала никем не хоженая река Тобыш имеющая удобную выброску и заброску. А так же  статья о месте древнего покояния старообрядцев  . Край древней русской культуры, обычаев и устоев расположен в Усть-Целемском районе. Не всегда удается выкроить много свободного времени на такое, но подвернулся удобный случай и я решил ехать. Списался с местным охотником из поселка Новый Бор и заручился его поддержкой как проводника. Маршрут выбрал интереснее и сложнее. Поездом и на попутке до Усть-Цильмы. Там на частном катере вниз по Печоре к Нарьн – Мару и  до Нового Бора рукой подать, всего восемь часов хода при ясной погоде.

       Меня встретил мой новый знакомый на высоком песчаном берегу куда ткнулся носом быстрый катер.  Вечерили по семейному на кухне под мою столичную водку. Александр, так звали моего проводника почти не выпивал, но охотно делился событиями и рассказами про этот край. На утро прибыл и третий член  команды – Петрович. Коренастый мужик  средних лет из недалекой деревни. Увязали поклажу на трактор и поехали попрощавшись с хозяевами.

       Под вечер предстояло пересесть с трактора на самодельный вездеход – буксировщик и далее двигаться по геологическому профилю проложенному по тающей лесотундре примерно пол сотни километров преодолевая кустарники и завалы. Вездеход, и его волокушу сделал сам Александр. Я не уставал удивляться конструкции саней которые тащили тяжелый груз . Они сделаны так, что скользят по грунту и мху на полозе, а перекатываются через бревна и камни на колесах слегка выступающих за полоз сбоку. Путь показался очень тяжелый не смотря на то, что шел налегке и временами ехал стоя на задках полозьев. Раскисшая чернота тундры, протаявшие ямы ледяной воды и скользкие камни не давали расслабиться. На второй день с порывами северного ветра повалил снег. Пурга накрыла наш аргиш на краю леса. Успели поставить тент и развести огонь. Метель длилась час и все вокруг переменилось на зиму, но быстро начало таять и к утру снова светило солнце. Пес Норд неустанно следил за округой. Он предупреждал нас о близости медведя и прекрасно сработал куницу. Его черные глаза  всегда были  на страже лагеря. Он то появлялся, то исчезал и никогда не крутился под ногами. Только на стоянке устраивался за ближайшей елкой и смотрел за нами.

      Через три дня мы достигли верховий реки Тобыш. Проход к ее берегам преграждали заросли карликовой березки – калтус на местном диалекте. Продираться сквозь него с грузом на плечах очень сложно. Шершавые, упругие ветки царапают и рвут одежду. И если бы не раскатанные болотные сапоги, наверное остались бы без штанов. Парни собирают катамаран и лодку, я свою байдарку, грузимся , увязываем кладь и не спеша отчаливаем в наступающий вечер.

       Утро мокрое и холодное, на баллонах замерзшая морось, в котелке лед. Быстрый чай, каша с салом и в путь. К обеду должны прийти к избушке которую знал проводник. Там будет последняя наша общая ночевка. Ребята повернут от реки по своим делам. Катамаран груженый строительными материалами шел медленно и я легко обгонял его на быстрой байдарке. Иногда цеплялся за брошенный шнур и отдыхал на буксире. В реке полно гнездящихся гусей и лося в прибрежных тальниках. Что стало со стареньким мотором и парни принялись его чинить. Я взял камеру и отправился в тундру за кадром. На ночь поставили кусок сети, который утром дал нам окуней, язей и толстого сига для ухи. Окуней запекали на палочке. Так вкуснее и удобней.

      В устье неизвестного ручья мы расстались. Дальше я пошел своей дорогой один. Однообразный пейзаж немного утолял глаза, но самым проклятием для меня была береговая глина липкая, как пластилин. Он нее в лодке образовывалась грязь и приходилось  часто ее вытирать. Я не рассчитывал на такой холод и взял летний спальник, о чем жалел по ночам в большой палатки. Поэтому с удовольствием ночевал в редких зимовьях на берегах реки. Там отогревался, сушил вещи и сверял свои координаты с картой по навигатору. Когда река стала шире появились луговины и скальные утесы, стала ловиться рыба, жизнь наладилась. Мое прибывание тут совпало с началом цветения черемухи, - «черемуховые холода». Оправдывают свое название. Появились первые медведи. Они охотно пасутся на молодой осоке вдоль берега. Ветер дующий всегда вверх не дает им уловить мой запах и услышать плеск весла. Поэтому встречи всегда случайные и на коротке. Тут не до съемок. Приходится самому обнаруживать себя громким криком и маханием веслом. Молодые медведи быстро покидают берег, но взрослые, сильные особи не испытывают страха перед человеком. Один такой долго смотрел на меня но не уходил с места пока расстояние не стало критическим. Помогла ракетница. Удалился с чувством собственного достоинства. Другой оказался за крутым поворотом реки и его я увидел совсем рядом. Ни он ни я не ожидали такой  опасной близость. Громко крикнул и сильно налег на весло к другому берегу. Только услышал сзади падение его в воду и громкое дыхание. Греб сильно и быстро. К счастью лодка проворная и плывет быстро. Через сотню метров обернулся, никого не было. Пронесло и на этот раз.

       Длинная деревянная лодка стояла у берега. Я подплыл и увидел погост, кресты и рубленные надгробья. Среди них ходила бабушка убирая траву и упавшие ветки. Снимаю камеру и делаю первые  снимки. В разговоре с ней выяснилось, что жили тут еще до революции старообрядцы пришедшие с Пермского края. Был скит, молились и работали. Но все умерли от какой то болезни. К ним часто приезжали другие люди на молитвы. Так и продолжается до сих пор много лет. Из дальнего низкого храма доносилось пение, но я не стал их тревожить и отплыл.

       На стрелке с Цильмой стоит рыбацких хутор. Красивое и удобное для ночлега место. Но сильный ветер заставил меня изменить берег для ночевки. К следующему полудню я пришел в деревушку Филлиповское. Размеренный ритм жизни, добротные дома и деревянная работа во всем. Делают там лодки и карбаса  для многих поселков на Печоре. Длинные и узкие  лодки для мелких рек. Чтобы завозить далеко в тайги нужные в охоте грузы. Короткие и крутые к волне для Печоры с ее волнами и течением. Отовсюду шел стук топоров и  конопаток. Кто то рубил баню, кто делал лодки. Дети резвились с собаками. На лугу паслись кони и коровы. Во всем этом чувствовалась добротность и покой. Я поставил свою палатку на краю жердевого загона, искупался в холодной  Цильме и устроился ночевать оградив палатку от коней веревкой. Обычно они рвут растяжки. Утром был автобус в район.

      Фотографии той поездки можно посмотреть в этом альбоме
  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.