Авторизация  
Михаил Юдин

отрывок из рассказа

В теме 8 сообщений

Что и говорить, жизнь без изюминки, без неожиданных поворотов скучна и пресна, словно водянистое картофельное пюре в общепитовской столовой. Но так уж случилось, что не было в жизни нашего героя никаких увлечений, пристрастий и предпочтений. Рыбалка и собирательство не увлекли его совершенно, и теперь в кладовке одиноко стоял запылившийся спиннинг, да на книжной полке красовался никому не нужный альбом для марок.   Он пробовал одно время следить за новинками литературы, но как назло ему в руки попала новая книга тогда модного и ещё молодого писателя Виктора Пелевина «Жизнь насекомых» и Олег Иванович понял насколько отстал он от современной литературы. Напуганный прочитанным, он больше не хотел углубляться в безбрежное море литературных новинок. Также не порадовало  и знакомство с творчеством Нобелевского лауреата Габриэля Маркеса и его нетленным романом «Сто лет одиночества», где уже на сотой странице он окончательно запутался  кто есть кто, так как добрая половина главных героев носили одно и тоже имя, говорили они примерно одинаково и действие происходило в основном в одном и том же доме.

Прочитанное оказало настолько пагубное воздействие на расшатанную нервную систему нашего героя, на его утомленный полувековой жизнью мозг, что по ночам ему стали сниться странные изматывающие своей постоянностью и навязчивостью сны. В снах этих обязательно присутствовал полковник Аурелиано Буэндия и назойливый комар Сэм Саккер. Обычно полковник вальяжно располагался в удобном кресле-качалке на открытой террасе своего дома и покуривал толстую сигару, не замечая, что коварный Сэм в облике огромного комара с человеческой головой и длинным комариным хоботком вместо носа незаметно подкрадывался к нему и вонзив хоботок в белую шею полковника начинал сосать кровь несчастного отца семейства. Хобот этот превращался в прозрачный шланг, по которому, пульсируя, толчками двигалась почти осязаемая тугая жидкость. Брюшко Сэма раздувалось и весь он становился похож на огромный пузырь, наполненный горячей кровью. Тут из двери на террасу врывался брат полковника, Хосе Аркадио и с криком « Ах, ты падла привокзальная!» бил огромной мухобойкой по Сэму. Брюшко Сэма Саккера лопалось и вся эта кровавая масса заливала полковника, пол и стены террасы. На этом моменте Олег Иванович, как правило, просыпался весь мокрый от холодного пота, громко докрикивая последнюю фразу из своего сна.  

С истошным воплем: «Ах, ты падла привокзальная!» тяжёлая мужская длань втыкалась в бок мирно спящей рядом супруги, вызывая ответную и незамедлительную реакцию бывшей фемины, а ныне тучной матроны в виде ответного рёва: «Ты, что офонарел Пустырёк?» и смачного толчка обоими руками в бок страдальца, после чего он слетал с кровати и какое-то время ошалело оглядывался по сторонам, не понимая, кто он и где находится. Сны эти преследовали нашего героя с удручающей регулярностью и поначалу бесновавшаяся после ночных оплеух Ольга Васильевна, спустя несколько дней поняла, что дело принимает нешуточный оборот. Словно через силу, подобно заново учившимся говорить людям, она, вложив всю нерастраченную на мужа за долгие годы совместной жизни ласку, будто стесняясь чего-то,  говорила: «Олежка, может пустырничка выпьешь?» и настойчиво совала лафитник с разведённой в воде вонючей жидкостью.

Олег Иванович послушно выпивал противное пойло и  словно боец побывавший под артобстрелом старался слиться с рельефом местности, тщательно натягивая на себя одеяло. В это время супруга с сомнением и беспокойством наблюдала за ним, приговаривая: «Вот не читал ты никогда, нечего было и начинать на старости лет. Ну, дай Бог отпустит тебя, Пус…, Олежка»

То ли пустырник помогал, то ли бессмертные творения литературных классиков стали отдалятся от него, но ночные кошмары становились всё реже и реже, а вскоре и прекратились вовсе. Душевное спокойствие семьи было восстановлено, более того, как ни странно авторитет Олега Ивановича, как пострадавшего от интеллектуального труда вырос и иногда, словно невзначай, в качестве терапевтической меры он удостаивался уменьшительно-ласкательного имени Олежка.

            Тем не менее, мятущаяся душа скромного финансиста требовала признания и уважения окружающих. Но как, как найти это столь желанное поприще, где он будет выглядеть солидным и уважаемым в обществе человеком? Казалось бы, сфера деятельности человека так многогранна, так обширна, что найти свою нишу не составит труда. Говорят же, что в каждом заложен какой-то талант, самый непредсказуемый, самый может быть обычный. Надо только вовремя разглядеть его в себе, только дать толчок этим спрятанным внутри тебя способностям, и… он не находил этого единственного, одному ему присущего предназначения.

 

***

           

Настойчивый телефонный звонок поздним вечером в пятницу не предвещал ничего хорошего. Олег Иванович опасливо поднял трубку из которой донеслось хрипение, перемежающееся отрывками фраз и отдельными словами :

- Алик, привет! ….. уехала на выходные…… приезжай давай….. виделись давно.

- Саня, это ты? – громко заорал, пытаясь пробить плотную пелену потока электронов  Олег Иванович, - Что случилось? – на истошные крики мужа из кухни показалась монументальная Ольга Васильевна, с интересом наблюдая за дуэлью мужа с телефонным аппаратом.

- Я, Алик, ….. приезжай….. яйца будем …… сучок задолбал, встречу тебя на…..

- Не знаю, Саня, постараюсь,- Алик нерешительно посмотрел на разом построжевшую лицом супругу, искательно улыбнулся и положил телефонную трубку, - У Сани, что-то случилось, так и не понял, что, просит срочно приехать.

- Я знаю, что случилось! Жена в город уехала, вот и начал колобродить твой Саня, - Ольга Васильевна язвительно усмехнулась и сложила на груди руки, отчего немалые полушария суровой хранительницы домашнего очага одновременно приподнялись и пробивавшие сквозь ветхий ситец домашнего халата очертания сосцов уставились на смущенного Алика грозными жерлами пулемётных дул, - Никуда не поедешь! Только на человека начинаешь походить, тем более к этому хулигану! – Забудь и сотри из памяти! – она зловеще крутанулась на месте и величественно удалилась в проём двери.

- Но, как же, Оленька! – Олег Иванович искательно и жалко улыбаясь семенил за суровой супругой, - Вдруг и вправду что-то серьёзное? – сказал он и начал нервически краснеть, - Как же так? Нельзя не ехать, совсем нельзя!

Ольга Васильевна молча посмотрела на сконфуженное лицо мужа, вспомнила его ночные кошмары и нехотя сказала, - Ладно, поезжай уж, только смотри, чтобы вечером в воскресенье был дома!

- Непременно, мон шер ами! – неожиданно для себя выпалил любитель путешествий, шаркнул ножкой и ловко щелкнул задниками войлочных тапок. Жена с сомнением посмотрела на него и, скептически покачивая  головой, прибавила, - Не было бы лиха, знаю я вас, и одного, и второго…насмотрелась. 

Ранним утром, Олег Иванович, зябко поёживаясь от утренней прохлады, подходил к привокзальной площади. Заглянув в приветливо распахнутые двери одинокого продуктового магазина, приобрёл бутылку Зубровки, килограмм говяжьих сарделек и пару банок консервированной фасоли в томатном соусе. По мере удаления от дома, грудь его расправлялась, перспектива встречи со старым товарищем наполняла радостным ожиданием нового. 

Полупустой зал ожидания был пропитан сонливостью немногочисленных пассажиров, тёмными пятнами скукожившихся на неудобных сиденьях с дерматиновой обивкой. Единственное открытое окно кассы по продаже билетов манило, обещая неизведанные приключения и события. Олег Иванович, лёгкой походкой свободного и неимущего человека подошёл и негромко постучал костяшками пальцев по толстому стеклу. Кассирша с бейджиком «Светлана» сонно встрепенулась и вопросительно мотнула головой.

- Один билет в мягкий вагон до Черноморска, дерзко улыбаясь, произнёс Олег Иванович, небрежно доставая потёртое портмоне.

- Хамите, парниша! – мгновенно отреагировала средних лет кассирша, и с интересом посмотрела на него.

- Чудно, чудно, до Глухарёвки. Продолжая улыбаться, ответил финансовый консультант, по-прежнему купаясь в лучах интереса незнакомой женщины.

- Жуть! – ответила эрудированная Светлана и понимающе улыбнулась, протягивая билет. Олег Иванович расправил грудь и произнёс, - Спасибо, милая Светлана! Она поскучнела и разочарованно прикрыла окошечко кассы.

  • Круто! 1
  • + 1 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Класс! Продолжение будет? 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Наверное, межсезонье сейчас - скучаю))) Засоряю форум непрофильным... Извиняйте братцы:sarcastic:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
36 минут назад, Михаил Юдин сказал:

Наверное, межсезонье сейчас - скучаю))) Засоряю форум непрофильным... Извиняйте братцы:sarcastic:

Отчего же? Мне нравится)))

Давайте продолжение))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Полупустой поначалу перрон постепенно заполнялся людьми и к моменту подачи состава своей разнородностью и нетерпеливой суетливостью напоминал фрагмент городского рынка. Бабушки с завернутыми в мокрые тряпки саженцами соседствовали с городскими дачниками, рыбаками выходного дня и молодёжными компаниями, выбирающимися на лоно природы. Всё это скопище людей издавало непрерывный гул, который, то усиливался, то вдруг стихал, подчиняясь каким-то своим законам, только одному ему известному. Резкий    тепловозный гудок испугал шум, и он примолк, но через секунду оживлённая суетня и гомон усилились вновь, сопровождая медленно проплывавшие мимо перрона вагоны поезда.  Все четыре вагона коротенького состава дружелюбно распахнули двери и словно голодная гусеница начали поедать столпившихся путешественников, всасывая их в своё ненасытное чрево.

Олег Иванович немного замешкался и, попав в вагон, обнаружил, что свободных мест практически не осталось. Было одно место у самой двери тамбура, даже половинка места, так как полтора занимала огромная и толстая селянка с чёрной щеточкой редких усов, напомнившая ему тёщу Ипполита Матвеевича. Она с недовольством посмотрела на него и нехотя убрала  здоровенную корзину, освобождая место. Кое-как примостившись на краешке скамьи, Олег Иванович хотел немного подремать, но тут дизельный тепловоз поднатужился, издал боевой клич и, резко дёрнув состав, стал медленно набирать ход. От резкого рывка, корзина, стоявшая на коленях соседки, соскочила на пол и перевернулась. Из-под укрывавшей корзину тряпки на пол вывалились четыре приличного размера серых кролика.

- Мил человек, помоги, собери сорванцов! Мне в век их не словить, - взмолилась бабища и мощно толкнула в бок нашего героя. Олег Иванович послушно нагнулся и стал осторожно собирать нерасторопные теплые тельца, подавая их в цепкие руки колхозницы.

- С рынка сынок еду, так и не продала всех, - сказала тётка, озабоченно покачивая головой и недовольно пожевав губами спросила, - а ты далеко едешь?

- Я до конечной, до Глухарёвки, - простодушно ответил Олег Иванович, не подозревая, какой восторг это признание вызовет у его попутчицы.

- До Глухарёвки? – с энтузиазмом пробасила пейзанка, - а я, милок,  почти до конца с тобой поеду, я до Атамановки, давай знакомиться – Я, Клавдия Ивановна! – И не спрашивая и не обращая внимания на его ответ, продолжила, - Теперь не скучно будет путь вместях коротать, есть с кем поговорить, пообщаться, если по-городскому сказать.

Через пятнадцать минут Олег Иванович был в курсе всех основных событий семейной жизни своей соседки, перипетий личной жизни её дочери и негодяя-зятя Славки, который хорошо устроился шофёром на продуктовую базу в областном центре. Про мульчирование почвы и обработку медным купоросом от фитофтороза саженцев и многое другое поведала ему Клавдия Ивановна, особенно напирая, что коровьи лепёшки это самое то, для подкормки помидоров и болгарского перца. К счастью его соседка относилась к многочисленному типу людей, которым отлично удаётся сложный жанр разговора – монолог, в связи с чем, ему не требовалось поддерживать беседу, а только мерно кивать и делать заинтересованное лицо. Через некоторое время корзинка с кролями перекочевала на его колени, а Клавдия Ивановна, раскинув руки в богатырском размахе, показала размер то ли кабачка, то ли оглобли, которой она гоняла соседских коз, зашедших на её огород.

Колёса вагона монотонно постукивали по стыкам рельс, над ухом уютно бубнила Клавдия Ивановна, а корзинка оказалась прекрасной подставкой для рук. Иногда состав притормаживал на очередном полустанке, и новая партия отдыхающих шустро выскакивала из вагона. Поезд вновь набирал ход и опять за окном вагона размеренно мелькали нехитрые лесные пейзажи.  Олег Иванович низко склонив голову дремал, изредка поднимал и покачивал ею, как бы подтверждая своей собеседнице чрезвычайную важность её советов по правильному выращиванию топинамбура в средней полосе. Через некоторое время он окончательно уснул, а голова его безвольно опустилась на скрещенные на корзинке руки. Сквозь сон он ощущал новые торможение поезда, хлопанье дверей и торопливые шаги пассажиров. Его станция была тупиковая, проспать он не боялся и сладко дремал, покачиваясь в такт движения поезда.

Корзина осторожно поползла с колен, и Пустышкин сквозь дрёму услышал голос ярой соседки:

Она прижимала к боку сумку-тележку на колёсиках и снисходительно смотрела на сонного Пустышкина, - даст Бог встретимся ещё, заходи на рынок, я тебя топинамбуром угощу. Неожиданно добавила, - Ты посмелее будь, отбрось сомнения и всё наладится сынок, стонал-то во сне, тоненько так…

Два часа пути пролетели быстро, впереди была встреча со старым школьным другом Сашкой Опрятьевым и два дня независимости и свободы. Олег Иванович, улыбаясь, смотрел в окно, за которым неспешно тянулись последние километры пути. По мере удаления от города и суровой супруги у Пустышкина разворачивались плечи, во взгляде появлялась некая дерзость поступков и желаний. Он словно сбрасывал с плеч лишние годы и превращался в прежнего Алика, весёлого и неунывающего парня.

Сашка Опрятьев, который, наверное, уже ждал его на станции, был его единственным другом, другом со школьной скамьи.  Они выросли в одном дворе, жили в соседних подъездах, вместе пошли в один класс средней школы и были, что называется «не разлей вода».   Затем жизнь, как водится, надолго развела их в разные стороны. Алик поступил в финансовый техникум, а Сашка окончил военное училище и надолго исчез в необъятных просторах Родины, скитаясь по гарнизонам, лишь изредка присылая короткие письма. Они оба женились и почти одновременно обзавелись детьми. Несколько лет назад, Сашка вышел в отставку и на положенный ему жилищный сертификат купил в Глухарёвке хороший дом с большим приусадебным участком и многочисленными хозяйственными постройками.

По старой памяти, они пытались подружиться семьями и обменялись несколькими визитами друг к другу. Но, как это часто водится, жёны их, чем-то «не показались» друг другу и взаимные визиты прекратились. Но школьная дружба не ржавеет, и они по- прежнему созванивались, встречаясь, когда выдавался такой случай. Встречи были крайне редки, иногда раз в несколько лет, но от этого были всегда наполнены яростной радостью,  душевной теплотой и обязательными клятвами встречаться чаще. Вот и сейчас, круглое Сашкино лицо с чуть обвисшими щеками на мгновение показалось в оконном стекле, хитро подмигнуло и растворилось между мелькающими за окном ветками деревьев.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Как рассказ называется? 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
1 час назад, Вятка. сказал:

Как рассказ называется? 

Сам пока не знаю. Не  придумал ещё.

Изменено пользователем Михаил Юдин

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

На пустынной площадке рядом с перроном одиноко стоял УАЗик Сашки, а сам он нетерпеливо прохаживался рядом с ним, вглядываясь в окна вагонов медленно ползущего состава. Увидев в окне Пустышкина, он радостно крутанулся на месте и приглашающе взмахнул рукой. Через мгновение Олег Иванович оказался в объятьях старого друга, который восторженно лупил его по плечам и приговаривал:

- Здорово, чертяка! А я не верил, что вырвешься! Ну, теперь гульнём! Молодец, что приехал! – Сашка возбуждённо тискал Пустышкина и приобняв за плечи повёл его к машине.

Три километра от станции до деревни пролетели незаметно, в сумбурных разговорах и только когда по деревянному мосту пересекли речку Ширяйку, Олег Иванович спросил:

- Саня, я так и не понял, что случилось? Какой-то сучок, какие-то яйца? Что всё это значит, слышно очень плохо было. Сашка засмеялся и ответил, - А тут и понимать нечего, посмотри назад и увидишь Сучка! Олег обернулся и только тут заметил торчащую из грузового отсека морду серой лайки, которая с любопытством смотрела на него, положив морду на спинку сиденья.

- У тебя же Баська была, случилось с ней что-то? – Пустышкин посмотрел на Сашку и вопросительно качнул головой.

- Баська, как была, так и осталась, собака-сказка, только что говорить не может, решил вот ещё лаечку завести, по копытам, чтобы значит, а то что получается? Куропти и тетерева все наши, а кабана брат столько развелось, тут лайка нужна, легавая не годится. Санька был заядлый охотник и держал курцхаариху Басю, которую за приличные деньги приобрёл в областном центре в охотничьем обществе.

- Подожди, про яйца я тебе позднее объясню, сам понимаешь не рад, но что поделаешь, - Сашка выпятил нижнюю губу и вздохнул. Они пропылили по улице и уже подъезжали к дому, который Саня называл не иначе, как «Усадьба или Родовое гнездо». Дом стоял с самого края деревни одной стороной выходил на улицу, с другой же примыкал к берёзовой роще с проплешинами больших опушек и небольшим прудом в глубине леса. Навстречу машине, от дома жеманно потягиваясь на ходу вышла тёмно-шоколадная Бася и не дойдя до машины нескольких метров села и теперь не сводила обожающего взгляда со своего хозяина.

- Выпускайте Берлагу, - пошутил Сашка и открыл дверцу багажника, откуда стремглав выскочил шустрый серый кобелёк, - знакомься Алик, это и есть Сучок! Кобель подбежал к заборному столбику и обильно оросил его, задрав ногу.

- Моя-то поехала родителей навестить, будет через неделю, так что никто нам с тобой братишка мешать не будет, никто не попрекнёт лишней рюмкой! Ты надолго приехал? Надеюсь, побудешь несколько дней, погостишь у меня? – Саня, улыбаясь смотрел на Олега, одновременно вытаскивая объёмистые сумки с заднего сиденья. 

- Приказано быть дома завтра к вечеру, - словно извиняясь, ответил Олег и смущённо развёл руками.

- Понятно. Ладно, пошли в дом, пора уже и об обеде подумать, - разочарованно пробурчал хозяин и направился к крыльцу.

Дом у Опрятьева был велик и добротен. Добротен той крепостью стен, которая встречается ещё иногда в старинных русских деревнях глубинки, куда не дошли новомодные строения из бруса и цилиндрованного бревна. В основание дома, в его нижние венцы были уложены огромной толщины брёвна, которые служили надёжной опорой всей конструкции. Дом был одноэтажный, вытянутый в длину метров на двадцать, с широким крыльцом посередине, и издалека вправду напоминал уменьшенную копию барской усадьбы. Внутреннее строение было устроено так, что из небольшой прихожей попадаешь сначала в приличных размеров холл, а затем справа в большую комнату, которая служила столовой. На стенах висели картины на охотничью тематику, несколько медальонов с рогами лося и косули. В углу столовой расположился телевизор и большой стеллаж с книгами. Напротив телевизора, у противоположной стены комнаты стоял огромный, старинный,  кожаный  диван с высокой спинкой и мягкими точно надутыми кожаными подлокотниками. На полу лежал стандартный Советский ковёр внушительных размеров, посередине которого громоздился овальной  формы обеденный стол скрывающий столешницу под лазоревого цвета скатертью. Столовая эта была лицом дома, его витриной и гордостью. Во всём чувствовалась продуманность и заботливые руки хозяев. Олег Иванович, всегда попадая в столовую испытывал чувство, которое испытываешь, когда входишь в очередной зал музея. Иногда казалось ему, что сейчас из угла комнаты, со стульчика, поднимется невесомая, полупрозрачная фигурка музейной смотрительницы и она доброжелательно улыбаясь поправит ограждающую экспонаты ленточку. Наверное, скромное очарование этой комнаты во многом и послужило причиной неприязни его жены к Сашке и его жене Ирине. Он вспомнил, как возвращаясь после первого визита к Опрятьевым, она долго молчала, глубоко вздыхала и уже подъезжая к городу неожиданно сказала, - Мещане во дворянстве, навесили картин, рогов навешали. А, вкуса-то и нет! – и недовольно поджала губы. Всегда, когда он приезжал к старому другу, Олег Иванович на несколько минут заходил в гостиную и присаживаясь на диван замирал, перенастраиваясь на неторопливый уклад деревенской жизни, отбрасывая прочь городскую суету. Вот и теперь размеренный ход настенных часов, мягкое поскрипывание кожаного подлокотника дивана, привело его в умиротворённое состояние. Когда же в комнату тихо вошла Бася и улеглась на краю ковра, положив породистую голову на вытянутые лапы, он  окончательно отрешился от городской суеты, назойливой попутчицы, от многого, что угнетало его в повседневной жизни. Он вдруг остро почувствовал, что уже совсем немолод и чертовски устал от этой своей неприкаянности.

Тем временем из противоположной стороны дома, где располагалась кухня, раздавались громкие звуки, которые, как правило издают мужики оставленные на хозяйстве. Что-то хлопало, громко передвигалось, с шумом открывались и закрывались выдвижные ящики, слышался звук льющейся воды и негромкое ворчанье его друга.

- Где эти чёртовы шампуры? – гундел Сашка, ковыряясь в недрах очередного ящика, перебирая его содержимое, - Засунет вечно так, что не найдёшь ни хрена!

- Что случилось, Санёк, почему ворчишь? – улыбаясь, спросил Олег и вошёл на кухню.

- Да, вот у нас с тобой сегодня на обед шашлыки из баранины, а шампуры найти не могу! – он озабоченно озирался, открывая следующий ящик.

- Слушай, я сардельки говяжьи привёз, давай отварим и все дела, - Олег возмущённо вскинулся и ответил, - Ну, уж нет! Шашлык, значит шашлык! Если не найду, то прутиков нарежем и дело с концом. Он ещё немного порылся в поисках шампуров и решительно сказал, - Пойдём, костёр запалим, будем угли готовить!

Костёр из берёзовых чурок весело потрескивал, разбрасывая в разные стороны редкие снопики рассыпчатых искр. Сашка возился в растущем неподалёку ивовом кусте, придирчиво отбирая самые ровные и прочные прутья. Сноровисто ошкуривал их от коры и заострял концы с одной стороны. Затем подровнял прутки под одну длину и удовлетворённо произнёс:

- Готово! А ты говорил, сардельки, сардельки! Какие к чёрту сардельки в деревне? Только натуральное мясо! Зря я, что ли на ферму ходил, барашка молоденького прикупил?

***

В это время ветеринар Иван Николаевич Печонкин деловито сновал по комнате и старательно собирал необходимые медикаменты и инструменты. Он беззвучно шевелил губами и разложив всё отобранное, мысленно пересчитал предметы, машинально проверив собранное, он глубоко вздохнул и произнёс вслух: - Надеюсь, ничего не забыл, пойду потихоньку. Он плотно притворил за собой дверь и неспешной походкой направился по пустынной улице, направляясь к дому Опрятьева.

Иван Николаевич был последним действующим представителем деревенской интеллигенции, которая как водится в наших краях состоит из учительницы, фельдшера, агронома и ветеринара.  В недалёкие времена, Глухарёвка как и ещё несколько деревень входила в состав колхоза «Красный Путь» и если не сказать, что процветала, то по крайней мере жизнь была отлажена, все сто пятьдесят дворов были заселены, селяне были обеспечены работой и необходимой инфраструктурой. К середине девяностых, колхоз почил в бозе и некогда благополучная деревня начала пустеть. Сначала незаметно, потом процесс этот приобрёл лавинообразный характер и сейчас добрая сотня дворов, стояли заброшенными, летом зарастая сорняками, а зимой непроходимыми сугробами. Сначала повинуясь зубодробительным указаниям новой власти закрыли начальную школу, потом аптечный и фельдшерский пункт. Оставшуюся немногочисленную детвору на школьном автобусе возили за пятнадцать километров в село покрупнее, а за врачебной помощью жители теперь самостоятельно обращались в районный центр. Начальная школа существовала в Глухарёвке ещё с царских времён и в лучшие годы принимала до пятидесяти учеников.

 Теперь здание школы и примыкающую территорию в пятьдесят соток купил Опрятьев, чем внёс небывалое оживление в затухающую деревенскую жизнь. На работах по обновлению и переустройству здания были заняты несколько пенсионеров-плотников, старый электрик и даже была расконсервирована на время бензолесопилка. С лесниками пронырливый Опрятьев быстро нашёл общий язык и вскоре натужно гудевший трелёвщик свалил около лесопилки свежий, пахнущий смолой, пучок ровных стволов   ели и сосны. Воспрянувшие духом сельчане в неделю напилили бруса, лафета, обрезной и необрезной доски, брусков и даже простенькой вагонки. Товарооборот местного сельпо резко увеличился и продавщица Люда опять почувствовала себя повелительницей стихий. К сожалению, Опрятьев не учёл местный менталитет и выплатил таким милым и покладистым с виду селянам-пенсионерам аванс. Только начавшаяся стройка мгновенно опустела на несколько дней.  После этого Сашка выплачивал зарплату строго первого числа следующего месяца и давал односельчанам три-четыре дня выходных.  

Иван Николаевич же трудился на полставки на чудом уцелевшей ферме, две сотни бурёнок которой давали единственную в округе работу десятку односельчан. На ферме у него был крохотный кабинетик, в котором размещался и он сам, небольшой запас необходимых лекарственных препаратов, вакцин и инструментария. Работы было совсем мало, и обычно он скучал, перечитывая потрёпанные журналы «Вестник ветеринарии» ещё Советского издания, да иногда посещал приболевших бабушек, свято веривших, что если он лечит скотину, то и их не обидит.

В своё и уже такое далёкое время, молодой и полный жизненных надежд Ваня Печонкин после окончания ветеринарного техникума попал в Глухарёвку по распределению, да так и остался в ней насовсем. Обзавёлся при помощи колхоза небольшим жилым домом, немудрёным хозяйством и спустя некоторое время женился на скромной девушке Паше, работавшей в деревенской библиотеке. Они с Пашей родили сына Петьку, который благополучно отслужив в армии под Белгородом, так там и остался, присылая домой редкие и короткие письма.

С Опрятьевым, Печонкин познакомился, когда тот привёл к нему Басю, обезножившую после одной из охот на вальдшнепа. Он осмотрел поджимающую переднюю  лапу суку, наложил специальную мазь и фиксирующую повязку. Денег с Сашки он не взял, а вот отобедать в доме новоиспечённого помещика не отказался. Во время обеда проявил себя интересным собеседником и изрядным знатоком различных способов ужения рыбы, чем вызвал к себе неподдельный интерес хозяина. Дело в том, что в километре от деревни пролегала единственная речка в местности под интригующим названием Ширяйка. Как это название прилепилось к речушке, достигающей едва ли в ширину десять метров никто не знал, но по рассказам деревенских, водилась там и щучка и изрядная плотва. Сашка помотавшийся в своей жизни по гарнизонам, волей неволей стал и заядлым охотником и не менее заядлым рыбаком.  Мужики почувствовали друг в друге родственные души и закрепили знакомство обжигающей нутро настойкой. С тех пор Печонкин был нередким гостем в доме Опрятьевых и верным спутником Сашки в рыболовных вылазках.    

 

***

 

Мангал постепенно наполнялся ровным мерцанием прогоревших поленьев, лишь сучки ещё постреливали редкими снопиками искр и похожими на вулканчики струйками дыма. Сашка ловко подбросил сверху охапку тонких берёзовых веточек и жаровня вмиг наполнилась буйством враз вспыхнувшего огня.

- Всё, через пять минут угли будут готовы, нанизывай шампуры Олежка! – тень ласковой супруги промелькнула перед Олегом Ивановичем и растаяв в огненном мареве испарилась. Алик вздрогнул и подумал, - Привидится же такое…,и здесь покоя от неё нет.

Саня протянул ему пучок ошкуренных прутов и круглый тазик с кусками баранины, покрытыми нарезанным кольцами репчатым луком. Шашлыка было столько, что им можно было накормить всю деревню.

- Саш, а куда столько? Нас же двое, или ещё кто-то будет? – спросил Алик и вопросительно мотнул головой.

- Сейчас должен Печонкин подтянуться, а Печонкин брат, это сразу два едока, как бы мало не оказалось, - Сашка рассмеялся и показывая глазами на идущего к ним человека с портфелем продолжил, - а вот и он, лёгок на помине!

Деревенский эскулап шёл в сопровождении Сучка, который подозрительно обнюхав саквояж, старался на ходу прихватить его за задники ботинок. Печонкин подрыгивал на ходу ногой и старался отогнать игривого пса.

-  Ведь всё чует подлец, смотри как он его охаживает! – похохатывая произнёс Сашка и гостеприимно распростёл руки в стороны, - Иван Николаевич! Проходи дорогой, заждались мы тебя, заждались!

- Знакомься, Олег, мой старинный товарищ из Москвы, гений финансовых пирамид,  рыночных операций, слияний и поглощений! – остроумный Опрятьев указал ладонью на зарозовевшего Пустышкина и добродушно улыбаясь, продолжил, - А это, страшный человек, можно сказать гроза всего животного мира Глухарёвки и окрестностей, сам Печонкин ибн Иван Николаевич, человек-повелитель тайной зачатия и осеменения нашей фермы! – он окончательно развеселился и рассыпался дробным смешком.

Печонкин молча улыбаясь, переждал приступ остроумия Опрятева и протянув руку представился, - Иван, товарищ этого Жванецкого и по совместительству ветеринар.

- Саш, я всё приготовил, давай операцию по усекновению излишних выпуклостей начинать, - он деловито потряс саквояжем и вопросительно кивнул в сторону растянувшегося на траве Сучка.

- Нет, Ваня операция отменяется, концепция изменилась. Яйца ему резать не будем, просто сделаю ему вольер и всё, ограничу свободу, но сохраню мужество! – Сучок, словно поняв миновавшую опасность, растянулся на спине и выставил на всеобщее обозрение приличного размера бубенцы.

- Не могу я пса сделать среднего рода, что за охотник будет без Фаберже? Посажу его в вольер и дело с концом, - Сашка нагнулся и потрепал по морде довольного Сучка, - Молодой ещё, поумнеет надеюсь.

Олег вопросительно посмотрел на приятелей и спросил, - А в чём дело-то? Зачем кастрировать кобелька?

- Алик, ему год только, шебутной спасу нет, лазит по всей деревне, кур давит, кроликов, в общем пакостит мама не горюй! – Сашка досадливо махнув рукой, продолжил, - Николаич, вот посоветовал оскопить его, мол спокойнее станет, озорничать перестанет. А мне, что-то жалко пса стало, лучше загон ему сделаю, пусть сидит.

- Генерал, а раньше-то определиться нельзя было? – Печонкин обиженно посмотрел на Опрятьева и возмущённо продолжил,- Говорю тебе, яйца долой – половина дури из кобеля вон! – оскорблённый ветеринар, зловеще тряхнул саквояжем.

- В Византии не дурней нас люди жили, эвон какую империю отгрохали, жеребцы опять же, тоже подвергались…мерины, евнухи и всё такое…, красноречие окончательно покинуло Печонкина и он огорчённо замолк.

- Ладно, Вань не обижайся, передумал я, может ты и прав, но дадим собакину последний шанс. У нас тут не Византия, да и где она теперь со своими евнухами, где теперь Константинополь, я тебя спрашиваю? И вообще, ты что такой кровожадный, а ветеринар?  Но поляну я накрываю, как и договаривались, тут всё по-прежнему, - Опрятьев приобнял обиженного Печонкина за плечи и кивнул в сторону мангала, - давайте мужики наваливайтесь на подготовку шампуров, а то угли проглядим.

 

  • + 1 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

Авторизация  

  • Последние посетители   0 пользователей онлайн

    Ни одного зарегистрированного пользователя не просматривает данную страницу